14 января 2009
Лев Шлосберг, "Псковская Губерния"

Прошёл год

2008 год, насыщенный политическими, экономическими и социальными событиями в России, прошел совсем не так, как видели его еще в самом начале российские власти. Он должен был стать очередным годом «великого триумфа», а стал годом большой тревоги и еще больших опасений. Власть оказалась к этому совершенно не готова.

В итоге ее реакция была совершенно неадекватной: сначала – замалчивать проблемы, а потом, когда скрывать происходящее стало уже невозможно – обвинять в них кого угодно, кроме себя самих – в надежде, что народ в очередной раз «поверит» и не задаст властям единственно необходимый вопрос: а вы тогда зачем? Со всеми вытекающими из этого вопроса последствиями.

 

Год начинался с выборов третьего президента России. Имя победителя стало известно уже через несколько дней после парламентских выборов 2 декабря 2007 года, когда в то место, которое в нашей стране, по мнению начальника парламента, не является «местом для дискуссий», были «избраны» способом, близким к насилию и подкупу одновременно [ 1 ], в подавляющем большинстве своем те, кто дискуссиями заниматься и не намерен. Ни одна еще Государственная Дума в истории современной России не выглядела столь бессмысленной. Политолог Дмитрий Орешкин не без иронии сравнил российский парламент с «известным резиновым изделием», добавив после небольшой паузы, что имеет в виду резиновый штамп автоматического одобрения, что не меняет первой же возникшей ассоциации.

К такому парламенту был необходим и соответствующий президент.

По одной из версий, Владимир Путин в последний момент передумал передавать власть группе, условно называемой «силовиками», главой которых и самым вероятным кандидатом в президенты от которой до последней минуты считался Сергей Иванов, и с вероломством матерого разведчика передал «бразды правления» уже сошедшему на обочину телевизионных экранов условному «либералу» Дмитрию Медведеву.

Источники в Кремле говорили, что «силовики» были намерены освоить власть в полном объеме, «под ключ», – так же, как они осваивают средства федерального бюджета и другие финансовые потоки. Это их намерение и стало, судя по всему, роковым: Путин не собирался ни уходить на политический покой, ни довольствоваться декоративными функциями, он твердо решил остаться руководителем страны де факто, для чего стала необходимой совершенно особенная конструкция власти, никогда прежде в России не существовавшая: фактическое двоевластие, когда президент страны, «добровольно» сокращая свое политическое пространство, оставляет «национальному лидеру» и лидеру правящей партии любое поле для маневра и возможность принимать прямое участие в разрешении всех основных вопросов внутренней и внешней политики.

Так сказать дуэт

Конструкция получила ироничное название «тандемократия». При такой конструкции баланс властей держится на неформальных личных договоренностях первых лиц государства и никак не может быть формализован: представить себе договор между Путиным и Медведевым о «разделении полномочий» и «дополнительных ограничениях» в тех или иных вопросах невозможно – у такого документа нет и не может быть никакой юридической основы; более того, такой документ не мог бы в принципе предусмотреть все возможные ситуации разногласий и противоречий, но, напротив, сделал бы эти разногласия и противоречия видимыми, что абсолютно неприемлемо для российской правящей группы.

Кто принимает сейчас главные для страны решения? За кем – последнее слово? Как это происходит? У одного – ядерный чемоданчик, у другого – право приказа? Это просто опасно. У одного – официальное право (и обязанность) формировать внешнюю политику страны, а у другого – реальный штурвал Министерства иностранных дел? Это похоже на правду, учитывая объем общения председателя правительства, ответственного исключительно за внутреннюю политику, с иностранными корреспондентами, в течение всего года. Зарубежные делегации вообще теряются, к кому и по каким вопросам идти на прием. Идут на всякий случай к обоим. Прозвучала же эта «оговорка по рейду» у чуткого на веяния времени журналиста федерального телеканала: «президент Медведев и президент Путин».

Устройство власти в России становится все больше (и до боли) похожим на российский герб: двуглавый орел смотрит в разные стороны света. Но то, что можно считать изыском или причудой геральдического стиля, смертельно как в живой природе (вы только представьте себе двуглавого орла), так и в государственном управлении.

Чтобы не возникало лишних вопросов (в том числе у народа), Путина и Медведева стараются не показывать одновременно в одном месте: дабы не было возможности сравнить, как сели (кто из двоих в кресле председателя), кто первый высказался, кого больше показали, кто кому давал поручение.

Встреча один на один в начале российско-грузинского конфликта, когда прибывший из Северной Осетии Путин, по привычке сидя с «президентской стороны», поставил перед Медведевым все актуальные задачи, не прошла для пиарщиков первых лиц бесследно: данные лица общаются теперь через экран телевизора, как правило, заочно, чтобы в один момент времени в кадре было только одно державное лицо. Чудные задачи решает российская государственная власть за счет денег российских налогоплательщиков…

Так сказать стабильность

Такая конфигурация власти даже в мирное и спокойное время была бы рискованной, между тем стране предстояло пройти период тяжелейшего экономического кризиса на фоне полной стагнации политической системы. Но в начале года создавалось впечатление, что власти России видят горизонт исключительно безоблачным. Между тем уже 23-27 января 2008 года на Всемирном экономическом форуме в швейцарском Давосе было признано, что мировая экономика уже переживает финансовый кризис, за которым следовал экономический. Власти России сделали вид, что их (нас) это не касается.

Цены на нефть продолжали расти в заоблачные выси, выше 150 долларов за баррель, причастные власти «аналитики» вслух мечтали о ценах выше 200 и даже 250 долларов, точно уговаривали дорогую во всех смыслах нефть дорожать. Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно: в условиях экономического кризиса, сокращения производства и снижения потребления сырье может только дешеветь. А именно на продаже сырья и держалась до 2008 года вся пресловутая путинская «стабильность»: бюджет и другие карманы государства (Пенсионный фонд, например) наполнялись более чем наполовину нефтяными и газовыми доходами, страна продолжала сидеть на сырьевой игле, а власти делали вид и говорили о том, что «стабильность перешла в развитие».

Управлять падающими с неба (точнее, вылезающими из-под земли) деньгами – дело важное, но нехитрое: делить – не зарабатывать, тут власти всегда будут «в белом».

Так сказать председатель

Приход же Владимира Путина на совсем не дежурный по существу (но к тому моменту уже много лет сугубо технический) пост председателя правительства очень быстро показал очень серьезную вещь: Путин не может управлять экономикой. Не может, потому что не умеет. Он не понимает ее природу, ее законы, ее правила и обычаи, ее привычки. Он – воплощение и первое лицо новой, модернизированной в начале XXI века, абсолютно пагубной для страны, потому как давно уже не современной административно-командной системы – стал вести себя в экономике точно так же, как в государственном управлении: приказывать и покрикивать. Экономика услышала, все быстро поняла и поползла вниз.

Одна только издевательская и явно понравившаяся ему самому фраза Путина про «послание доктора» к владельцу компании «МЕЧЕЛ»ёесли он не выйдет немедленно с больничного и не появится пред высшими очами для объяснения вопросов ценообразования, стоила самой кампании в один день трети капитализации, а этот обвал потянул за собой падение котировок всех лидеров российского бизнеса, торгующихся публично: Путиным было продемонстрировано, что в стране не просто неблагоприятный, а критически неблагоприятный для ведения бизнеса политический климат. А это приводит всегда и везде к одному: к бегству капитала из страны. Так на фоне приближающегося кризиса российская экономика, а вместе с ней и вся страна, получили «ускорение» от «национального лидера».

Так сказать статистика

Между тем и лидер, и его партнер по политическому тандему, еще летом словно ничего не видели и ничего не понимали. Только в таком состоянии можно было ввязаться в военный конфликт с Грузией, поставить под сомнение один из базовых принципов Организации Объединенный Наций – принцип территориальной целостности государств, жизненно, критически важный для самой России, и пойти на признание «государственной независимости» Абхазии и Южной Осетии [ 2 ], повисших теперь неподъемным грузом на слабеющей бюджетной шее Российской Федерации.

После этого конфликта говорить о Дмитрии Медведеве как о либерале невозможно. Удачная для кого-то получилась война. Необходимый формат президента, во всяком случае, получен всего за несколько дней – быстрее, чем даже на выборах.

Вокруг этого конфликта было очень много лжи – исторической, военной, политической. Но самая большая и циничная ложь – это ложь о потерях среди мирного населения. Подозрительно «круглую» цифру в 2000 погибших озвучил не вызывающий даже и тени доверия (в том числе в Кремле) марионеточный лидер Южной Осетии Эдуард Кокойты, её с не менее подозрительной готовностью подхватили российские официальные СМИ, и эта цифра на фоне «военной картинки» стала главным «свидетельством» начавшегося «геноцида осетинского народа». То, что при этом не упоминалось о сожженных до земли грузинских селах в Осетии и убитых там этнических грузинах – это еще одно кровавое умолчание тех дней. Но самую большую ложь вскрыл процессуально ограниченный в фантазиях российский Следственный комитет: в декабре 2008 года он объявил официальные результаты следствия: 162 погибших гражданских лица за время конфликта в Южной Осетии – из числа осетин.

Смерть одного человека на войне – трагедия. Смерть 162 человек на войне – 162 трагедии. Но 1838 публично фальсифицированных смертей на войне – это цинизм, провоцирование крови и демонстративное пренебрежение ценностью человеческой жизни как таковой.

Где, к слову, репортажи о восстановленном за счет российского бюджета и собранной всем миром благотворительной помощи Цхинвали? Восстановленных осетинских селах? Тишина. Но известно, что десятки миллиардов рублей российских налогоплательщиков, вышедшие из Москвы, до рядовых жителей Южной Осетии, соблазненных в свое время российским гражданством в пику ненавистной Кремлю Грузии, так и не дошли. Жилые дома восстанавливаются самими людьми (тоже интересно, за счет каких денег, но это – другой вопрос), строительные компании заявляют, что денег не видели вообще, а в долг больше работать не могут. Вот наступила зима. Российский газ в Южную Осетию поступает по трубе из Грузии – другой трубы нет. Грузию больше не ругают. Тема пока «отработана».

Так кому и для чего была нужна эта война? Эти миллиарды? И – самое главное – для чего и для кого были принесены в циничную жертву эти теперь уже навсегда невозвратимые человеческие жизни – осетин, русских, грузин? Потому что именно эти люди заплатили самую большую, непомерную и на самом деле ничем не оправданную цену за единственную вещь – очередное принародное расчесывание имперских прыщей российских новогосударей. Расчесали. До крови. Чужой, конечно.

Так сказать тихая гавань

Августовская война в Грузии, встреченная с шизоидным восторгом имперцами всех мастей, фатально совпала с пиковым обострением финансового кризиса: крахом фондового рынка, коллапсом кредитной системы, падением цен на нефть.

Уже всё было понятно, но первые лица России именно в этот момент стали произносить непостижимые фразы про «мировой финансовый центр», «тихую гавань для инвесторов», «остров стабильности», «третью резервную мировую валюту» (несчастный рубль имелся в виду). Тайной остается ответ на вопрос, верили ли сами господа в то, что говорили. Если верили, то какой тогда информацией для составления мнения, выдачи оценок и принятия решений пользуются президент и председатель правительства России? Кто им поставляет такую информацию? И даже не знаешь, что лучше – верили или не верили? Что честнее – быть обманутым самому или обманывать других? Или были рады обманываться сами? Тогда на что надеялись? Что само рассосется? Или рассосется по приказу? Но, так или иначе, все сказанное было, если говорить дипломатично, - неправдой, а если не говорить дипломатично, - глупостью. Это было очевидно всем, кто не потерял голову, с самого начала. И это только ухудшило положение России. И экономическое, и политическое.

Так сказать доктора

Когда же настало время принимать неизбежные меры по спасению экономики, то меры российских властей потрясли всю страну. Потому как они в точности до наоборот соответствовали тому, что делал в то же самое время (совершенно открыто, можно было почитать прессу, посмотреть телевизор, позвонить, наконец, по телефону) весь цивилизованный мир.

Цивилизованные страны поставили перед собой одну цель – спасти экономику (бизнес) и спасти потребителя (рядового гражданина). Для этого понижены и продолжают понижаться до никогда ранее не виданных учетные ставки центральных банков – как национальных, так и европейского: чем ниже учетная ставка Центробанка – тем ниже процент на межбанковском кредитном рынке, что позволяет банкам кредитовать друг друга, тем доступнее, соответственно, банковские кредиты для субъектов экономики, тем больше шансов на сохранение производства, на минимизацию сокращений рабочих мест, предотвращение массовой безработицы, предотвращение обвального падения доходов граждан и, соответственно, на сохранение в основном их покупательской способности.

Когда стоит задача выжить, то умное и ответственное правительство помогает практически всем – потому что спасутся либо все, либо никто. Дело дошло до ставок рефинансирования на уровне менее 1%, что ниже официального уровня инфляции (в развитых странах ЕС в годовом исчислении он составил 1,8%) – т. е. по существу ставка по кредитам стала отрицательной. Это привело и к небывалому снижению инфляции, и к снижению цен, что спасает уже потребителей в ситуации частичного падения доходов. А сохранение потребления является главным условием спасения экономики. Это называется – сообщающиеся сосуды. Этот нехитрый физический закон действует и в экономике, и в политике. Он хорошо известен.

Что делало в такой же ситуации (а она сейчас примерно у всех одинаковая) российское правительство? Ставка рефинансирования Центробанка уже превысила 13%. Официальный уровень инфляции в годовом исчислении (в который никто не верит) – 13,3%. Инфляция минимальной потребительской корзины – более 15%. Межбанковский кредитный рынок представляет собой нагромождение ледяных заторов, и никакой атомный ледокол «Арктика» их не преодолеет. Банки просто легли на деньги. Реальный сектор, во многом державшийся на кредитовании и перекредитовании, а также частично на операциях с ценными бумагами, оказался в ступоре.

«Капитаны» российского бизнеса добрались до председателя правительства в Ново-Огарево (где, по данным источников в правительстве, Путин проводит больше времени, чем на своем рабочем месте в Белом доме) и стали вышибать из него бюджетную помощь. Вышибли. Помощь была оказана. Суммы составляли сотни миллиардов рублей. В целом (включая поддержку нескольких ведущих банков) – более триллиона рублей. Как только помощь состоялась, выяснилось следующее: банки как не давали, так и не дают кредиты рядовым субъектам бизнеса, а отток капиталов из страны, где вроде бы ни у кого нет больших денег, вырос многократно – примерно на сумму оказанной правительством помощи. Не узнать об этом было невозможно. Путин узнал. Даже сказал что-то по поводу необходимости контроля за переводом денег за границу. Но – ни одного расследования, ни одного уголовного дела, ни одного названного публично имени. Вопрос «почему?» даже как-то стыдно задавать. А зато им – не стыдно ЭТО делать. Более того – не стыдно на этом фоне говорить про борьбу с коррупцией. И даже заявлять на всю страну, что они с нею борются. Кто борется и с кем? – ни одного имени.

Зато – пошла вторая волна просителей в Ново-Огарево. Но для них уже не было денег. И этим «вторым» говорили просто: сходи к NN, ему уже дали, он купит у тебя пакет акций, так выживешь. Но покупка пакета акций – это смена собственника.

Именно этот процесс и идет сейчас в России – процесс колоссального, невиданного с середины 1990-х годов, передела собственности на фоне (с использованием) мировой экономической трагедии, непомерно отягощенной пещерным российским политическим укладом, который как был приспособлен, так и остается приспособлен в экономике только для одного – «распила» бюджетных и внебюджетных денег, отъема чужой собственности и разорения непокорных собственников. Прививка ЮКОСа продолжает действовать. Бизнесу, в отличие от политиков, ничего не надо повторять два раза. Предприниматель, как сапер, ошибается один раз.

Стало ясно, что единственной реальной целью действующей власти и оказывающих на нее полное влияние приближенных к ней и обслуживающих ее олигархов (а других в стране не осталось) является спасение собственных капиталов, личной собственности, шкурных подкожных запасов. Любой ценой. Если бы они были умными, то понимали бы, что в такой ситуации спасутся либо все, либо никто. Но корысть и жадность делают человека глупым.

В итоге все те процессы, на борьбу с которыми и должны быть направлены антикризисные меры, не сократились, а возросли многократно: ставки по кредитам растут, инфляция растет, ипотека убита, производство уже не падает, а рушится, безработица растет, как на дрожжах, реальные доходы граждан тают на глазах.

Так сказать деньги

Такого эксперимента над страной не выдержала, что совершенно при такой политике неизбежно, ее главное финансовое достояние – национальная валюта – та самая, которую еще три месяца назад собирались превратить в третью мировую резервную валюту. Угробив в топке бирж на ее бессмысленное поддержание десятки миллиардов из валютных резервов, Центробанк и правительство, начиная с 22 декабря 2008 года, планомерно и практически ежедневно опускают курс рубля по отношению к доллару и евро.

В чем выражается доверие к национальной валюте, к национальному правительству? В том, что граждане покупают именно валюту своей страны, в ней делают сбережения, в национальных банках хранят свои вклады. Доверие не может быть виртуальным продуктом. Доверие – совершенно конкретная экономическая категория. Вот и настал для российской власти в конце 2008 года момент истины, час правды. Это еще – не судный день, но массовая скупка долларов и евро – это доверие к валютам цивилизованных стран, за которые отвечают цивилизованные (то есть де факто, а не только де юре ответственные) правительства. Потому что в отношении российского правительства к российскому рублю отражается на 100% отношение правительства к своим гражданам, к народу, 99% которого получает зарплату именно в этих денежных знаках.

И получается, что даже на фоне разбухшей до чумных масштабов антизападной истерии Джорджу Бушу как главе государства граждане России доверяют больше, чем Владимиру Путину и Дмитрию Медведеву. И Федеральной Резервной Системе США, и Европейскому Центральному Банку верят больше, чем Центральному банку России.

Потому что граждане России понимают: если власти США угробят доллар, то американский народ сметет эти власти на первой же демократической процедуре, которая в цивилизованном мире соответствует своему изначальному названию – на выборах. А если власти стран ЕС угробят евро, то с ними произойдет то же самое. Немедленно. На внеочередных выборах.

И даже арабские страны, ненавидящие «американскую военщину», не спешат переводить расчеты за нефть из долларов в другую валюту, как это предлагает Россия. Потому что такой валюты нет. И граждане России убедились в этом в очередной раз. Что весьма похвально для Соединенных Штатов Америки и стран Европейского Союза и очень печально для Российской Федерации. К слову, и пресловутый российский Стабилизационный Фонд хранился не в рублях, а на 40% - в долларах, на 40% - в евро и на 20% - в английских фунтах стерлингов. Ни одного процента – в рублях.

Так сказать послание

Кстати о выборах. 2008 год, так уж распорядилась любящая «странные сближенья» история, подкинул гражданам России многосерийный приключенческий фильм «Выборы президента США». Фильм пользовался большим успехом и завершился крупным по американским меркам поражением действующей республиканской администрации: Барак Обама, демократ с темным цветом кожи, сначала победил на внутрипартийных праймериз ставленницу традиционной партийной бюрократии Хиллари Клинтон, а потом на самих президентских выборах – ветерана классической американской политики Джона Маккейна.

Буш очень хотел, чтобы его сменил преемник. Но американский народ решил иначе; он не захотел, чтобы политика Буша была продолжена. И Джордж Буш, президент США, спокойно и достоинством (это надо признать) подчинился американскому народу. Потому что другое в цивилизованной стране невозможно.

Словно будучи уязвленной этим явно неблагоприятным для себя сравнением одних президентских выборов с другими, российская власть организовала 5 ноября, на следующий же день после выборов президента США (фактически в ночь после американских выборов по часовым поясам), послание президента России к Федеральному Собранию. Послание президента России – это когда тысяча «избранных» в блистающем золотом зале внимает одному «самому избранному», заранее зная, где надо аплодировать.

Картинка из Кремля только усугубила печальные отличия от другой президентской процедуры. Но – мало того – именно в этот день власти решили объявить о том, что сроки полномочий Президента и Государственной Думы России должны быть увеличены с четырех до шести и пяти лет соответственно. Об этом объявили как о решенном вопросе, который не является предметом для дискуссии. То есть ответ властей России на кризис внутренней и внешней политики был – увеличение сроков нахождения у власти той группы лиц (это же для себя, это не для кого-то другого), которая этого кризиса – и внешнего, и внутреннего – колоссальными и многолетними усилиями добилась. Это примерно то же самое, что тушить пожар подкладыванием в огонь дров.

Даже в 1993 году, на фоне общенационального системного политического кризиса и глубокого провала в экономике, у властей России нашлось время и для многомесячной работы Конституционного Совещания, и для общенародного обсуждения проекта новой Конституции, и для экспертных дискуссий, и для всенародного голосования, которое при всего его известных статистических издержках, все же состоялось. А власть между тем тогда реально висела на волоске. И в стране пролилась кровь, в том числе невинных граждан. И денег практически не было, а были многомесячные долги.

В 2008 году информация о внесении изменений в Конституцию прозвучала как приказ, как тест на лояльность, как имперское и не подлежащее обсуждению решение. Это означает только одно – то, что современная российская власть боится сейчас народа больше, чем российская власть в 1993 году. Ибо современная власть знает цену своей «стабильности» и своему «развитию». И хочет, чтобы встречи даже с отформатированным за 15 лет народом на выборах происходили как можно реже.

То, что происходило после 5 ноября, иначе, чем общенациональным политическим позором, назвать нельзя: это был непрекращающийся в течение семи недель приступ публичной политической проституции во всех 83 субъектах Российской Федерации. Оказывается, президенту России не объехать страну за 4 года и не понять, как живет народ, а парламенту не хватает времени, чтобы вникнуть в суть законодательного процесса и рассадить помощников на места. То есть Путину дважды по 4 года не хватило, чтобы показать себя в полной мере, а если бы вместо 8 лет он правил 12 подряд, было бы в России счастье. Что это, если не глумление над народом и здравым смыслом? [ 3 ]

Так сказать правда

Ближайшее время покажет, кому и как достанутся эти дважды по шесть и сколько-то раз по пять.

Но 2008 год уже показал, лучше сказать, доказал, что ключевое слово в российской политической и экономической жизни – имитация. Имитация выборов, имитация полученной в результате таких выборов власти, имитация денежной системы, имитация управления экономикой, имитация уважения к народу.

Все, что не вписывается в эту имитацию, выдавливается за пределы официального политического поля. Только один российский телеканал (РЕН-ТВ) показал жестокий разгон специально доставленным из Подмосковья во Владивосток на самолетах (денежки в бюджете нашлись) ОМОНом мирных митингов протеста против повышения таможенных пошлин на иномарки в декабре 2008 года. Народ вышел на улицу сообщить власти, что отечественный автопром надо спасать не поднятием пошлин на качественные иностранные машины, а повышением качества отечественных машин. За эту простую, понятную и – главное правильную – мысль, высказанную публично, людей 21 декабря за волосы таскали по асфальту, били дубинками и ногами по голове. За их же – налогоплательщиков – деньги. И это не стало достойным информационным поводом для официального российского телевидения, в том числе существующего за счет налогоплательщиков.

Но правительство предпочло выделять деньги налогоплательщиков на то, чтобы стимулировать влезание гражданами в долги банкам при приобретении отечественных автомобилей ценой не выше 350 тысяч рублей. Цены на большинство российских автомобилей немедленно стали приближаться к этой планке. Без какого-либо улучшения качества. И никто – ни один – чиновник из правительства до сих пор не ездит на отечественном автомобиле. То есть себе – приличные автомобили (наверно, их от пошлин освободят), народу – неконкурентоспособный отечественный металлолом, за которым стоят не желающие ничего менять в экономике приближенные к правительству России лица. Кушай, Ваня, тюрю. Другой еды у нас для тебя нет.

Ваня кушает. Но начинает воспринимать уроки. Грубо сказано, но есть два способа понять происходящее – через голову и через другое место. Жизнь так устроена, что второй способ часто оказывается действеннее. И быстрее работает. В конце 2008 года он стал работать в России. Уже на следующем после 21 декабря митинге во Владивостоке совершенно логично прозвучали требования отставки правительства и лично Владимира Путина. Вот это уже похоже на цивилизованный подход к делу. А то – «по-прежнему слуги народные лучше хозяев живут». Зажились, однако.

Эти митинги тоже не показали по официальному телевидению, но у таких митингов есть свойство распространять информацию о себе, минуя контролируемые властью СМИ. И быстро распространять. Потому как почва становится благоприятной.

Так сказать праздник

По новогодним телепрограммам было незаметно, чтобы власть как-то отреагировала на первые перемены в общественных настроениях. Официальная картинка изо дня в день многосерийно и крупным планом показывала вполне успешных деятелей уголовного мира, которые на уголовной фене решали на виду у десятков миллионов людей свои уголовные проблемы. Подсознательно эта картинка считается властями, очевидно, наиболее комфортным отражением российской действительности, идеалом уклада жизни, в котором надо воспитывать народ, уважающий паханов и «правильных пацанов».

Логично, что одних паханов и «правильных пацанов» на телевизионном экране меняли другие паханы и «правильные пацаны», которые изображали на смурных лицах негодование украинским произволом (неправильными паханами и «неправильными пацанами», ненависть к которым должна занять все мысли телезрителей) и сочувствие «братским» европейским народам, но ни разу не вспомнили при этом про экономического ублюдка – удивительную посредническую структуру «РосУкрЭнерго», созданную в свое время при их же непосредственном участии для расчетов между Украиной и Россией за этот самый газ, обосновавшуюся немедленно не где-нибудь, а в славящейся налоговыми преференциями и закрытыми для посторонних глаз банками Швейцарии и получающей многомиллиардные (в долларах, конечно), прибыли. Намного большие, чем сумма украинских долгов. Структура выглядит как классическая финансовая «прачечная». Рано или поздно мир узнает имена ее реальных бенефициаров. То-то будет шума…

Без так сказать

А пока российские власти продолжают производство имитации. Имитации заботы о гражданах, имитации ответственности за судьбу страны, имитации уверенности в себе.

У этой имитации – очень дорогая цена. Эта цена – здоровье и жизнь страны, от граждан которой скрывают реальное положение дел, скрывают правду о политике и экономике, скрывают правду об окружающем страну мире.

Это не может длиться вечно. В ХХ веке это не может длиться долго. Это закончится не потому, что кто-то этого специально захочет, а потому, что по всем законам экономики и политики эта система нежизнеспособна – ни в спокойной, ни в кризисной ситуации. Но кризисы хороши тем, что помогают людям быстрее думать и лучше понимать происходящее. И тогда появляется шанс на то, что на смену имитации придет реальная жизнь – трудная, но честная.

Прошел один 2008 год. 366 дней. Но это был очень важный год для понимания сути и цены происходящих в нашей стране событий. Этот високосный год, забравший с собой многих людей, бывших честью и совестью страны, всего ее народа, уже заставил и еще заставит многих граждан (возможно, кого-то – впервые в жизни) задуматься о цене вранья. И о готовности народа России и дальше платить эту цену, отдавать эту дань.

Мы стали на один год ближе к правде и к свободе. Потому что, когда мы плутаем, мы все равно идем по этому пути. Так устроен мир. Даже если сейчас многим жителям России свет в конце тоннеля кажется светом фонаря летящего прямо на нас неуправляемого поезда.

См. также:

Оригинал статьи
Лев Шлосберг

Член политкомитета партии Яблоко. Председатель Псковского регионального отделения партии, депутат Псковского областного Собрания депутатов. Лауреат премии «Золотое перо России».