27 января 2017
Блог Сергея Митрохина

Сергей Митрохин: Чемпионат мира по коррупции

Вчера вышел новый рейтинг Transparency international: Индекс восприятия коррупции-2016 (ИВК). Если в прошлогоднем рейтинге Россия поднялась на несколько строчек (до 119 места), то в этом году снова вернулась к прежнему уровню: на 131 месте (из 176, чем дальше, тем хуже).

Есть скептики, которые утверждают, что у TI, дескать, какие-то неправильные методики. Я к их числу не отношусь. Центр Антикоррупционной политики «ЯБЛОКА» за прошлый год отправил в различные органы около сотни обращений по разным коррупционным вопросам. Cм. Обзор состояния коррупции за 2016 год. Из них власти отреагировали как должно едва ли на треть. Вот вам и коэффициент желания бороться с коррупцией. Он равен 0,3. Но помимо желания бороться должна быть еще воля доводить дела до конца. Здесь коэффициент резко потянется к нулю.

Все путем, как говорится! Вот только каким?

Действительно, на методику TI не повлияли громкие коррупционные разоблачения, распиаренные на все лады в отечественных СМИ.

Антикоррупционный пиар – это как румяна, под которыми стараются скрыть старую дряблую кожу. Чем гуще слой, тем ужаснее то, что под ним.

А под ним – не столько даже сама коррупция, сколько государство. Результаты чемпионата мира по коррупции заставляют ставить вопрос не о количестве пойманных взяточников, а о том, в каком государстве мы живем, и что у нас за общество. Об этом нам рассказывает не только рейтинг ИВК, но и многие другие рейтинги. И в них у нас тоже большая склонность к нулю.

Из этого выборочного обзора мировых рейтингов становится ясно, что высокий уровень коррупции напрямую связан с «блатным» капитализмом (тесная связь бизнеса с властью), отсутствием экономических и политических свобод, низкими расходами на образование. В экономике это все оборачивается маленькими показателями ВВП на душу населения, неразвитостью инновационных секторов. В социальной структуре –слабостью среднего класса. В целом все это увеличивает дистанцию, отделяющую РФ от процветающих стран, а причиной такого положения вещей является непрозрачность госструктур и связанное с этим крайне низкое качества государства как такового.

Государства высокого качества, как правило, лидируют во всех рейтингах. Напротив, государства с некачественным госуправлением всегда плетутся в хвосте. Из этого можно сделать очевидный вывод: верхние и нижние части рейтингов представлены государствами разного типа.

Пора отбросить давно устаревший штамп о том, что общественный строй бывает капиталистический и социалистический. В современном мире политэкономия страновых различий совершенно другая.

Нобелевский лауреат Дуглас Норт делит все страны на те, где господствует открытый доступ к национальным ресурсам (доходы, должности, образование, социальные услуги) и доступ ограниченный – только для «своих» из элиты. Развивая его теорию, политологи Асемоглу и Робинсон то же самое деление на две неравные группы описывают в других терминах. Большинство составляют страны, в которых действуют так называемые «экстрактивные» институты, т. е. такие, которые позволяют правящей элите осуществлять жесткий политический контроль над социумом и благодаря этому извлекать (to extract) максимум доходов из подвластного населения. «Экстрактивные — то есть направленные на то, чтобы выжать максимальный доход из эксплуатации одной части общества и направить его на обогащение другой части».

В меньшинстве – страны, где населению удалось добиться формирования «инклюзивных» институтов, позволяюших членам социума «включаться» (to be inclusive) в той или иной мере в процесс принятия решений в социуме и благодаря этому – в равноправную конкуренцию за доступ к ресурсам и извлечение из них доходов.

«Они разрешают и, более того, стимулируют участие больших групп населения в экономической активности, а это позволяет наилучшим образом использовать их таланты и навыки, при этом оставляя право выбора — где именно работать и что именно покупать — за каждым отдельным человеком. Частью инклюзивных институтов обязательно являются защищенные права частной собственности, беспристрастная система правосудия и равные возможности для участия всех граждан в экономической активности; эти институты должны также обеспечивать свободный вход на рынок для новых компаний и свободный выбор профессии и карьеры для всех граждан. Инклюзивные институты способствуют экономическому росту, повышению производительности труда и процветанию. Защищенные права частной собственности являются их центральным элементом потому, что только те, чьи права собственности защищены, будут готовы инвестировать и повышать производительность труда».

Данные подходы проливают свет на принципиальную разницу между наименее и наиболее коррумпированными странами мира. Она заключается в том, что, во-первых, выстроены «хорошие» институты, обеспечивающие более иле менее открытый доступ представителей разных социальных слоев к материальным и прочим благам. Во-вторых, «плохие» институты выстраиваются для иных целей – обогащения одних слоев общества за счет других, т.е. для системной коррупции.

Закон может быть единым для всех, а может, наоборот, одним давать меньше прав, а другим больше; выборы могут быть честными, а могут фальсифицироваться. Суд бывает независимым или подчиняется «телефонному праву», борьба с коррупцией – реальная или липовая, СМИ свободные или подцензурные, и т. д. и т.п. «хорошие» институты содействуют развитию страны, которое ведет к росту благосостояния ее населения. Напротив, «плохие» институты приводят к стагнации и низкому уровню благосостояния.

Исходя из всего этого, страны мира можно разделить на три неравные группы:

1.Государство общего блага

Оно стремится выстраивать систему «хороших» институтов с целью обеспечить доступ к национальным ресурсам своим гражданам, независимо от того, к каким группам (социальным, политическим, религиозным, семейным и т. д.) они принадлежат. В таком государстве вырабатываются механизмы, предотвращающие и пресекающие его использование в интересах частных лиц и каких-либо их групп. Поэтому отдельная часть общества, будь то класс, клан, партия, национальная или профессиональная группа и т.д. – не может сделать государство инструментом извлечения доходов, т. е. эксплуатации другой части общества.

2.Паразитарное государство

Государство этого типа существует для достижения блага не всего общества, а отдельных его частей (кланов, классов, партий и т. д.). Оно поддерживает разнообразные «плохие» институты и практики. «Плохие» институты создаются не по неведению, а намеренно – с целью извлечь «максимальный доход» из данной страны. Передовые установления государств общего блага, имеющие респект и легитимность в современном мире, не отбрасываются полностью, а подвергаются искусной фальсификации, после которой сохраняется их видимость, но выхолащивается суть. С той же целью извлечения дохода одной части общества за счет другой такое государство упорно отказывается от введения по-настоящему «хороших» институтов, хотя с целью обеспечения своей легитимности постоянно их имитирует. Паразитарная (экстрактивная) диктатура не просто опирается на заведомо «плохие», некачественные институты, но обеспечивает их поддержку и защиту при помощи законов и репрессивного аппарата государства.

3. Переходное государство

Это такое, которое пока еще пребывает в паразитарном состоянии, но правительство пытается его модернизировать, проводя соответствующие реформы.

Международные рейтинги показывают, что государства первого типа сформировались в странах европейского пути развития – Западной Европе, США и Канада, Австралии и Новой Зеланди. Они же являются и лидерами в мировой социально-экономической конкуренции. Надо отметить, что большинство из них шли к этому состоянию несколько сотен лет. Во второй половине прошлого века путем успешной модернизации к ним присоединилась Япония, Сингапур и другие «азиатские тигры», а после краха СССР – ряд стран Восточной Европы.

Третий тип государств представлен такими странами, как Бразилия и Южная Корея. Там тоже есть коррупция, и немалая, но с ней идет реальная, а не показушная борьба, причем общество реагирует на коррупцию чуть ли не миллионными демонстрациями.

В государствах второго типа общество, как правило, уже ничем не возмущается. На стороне коррупции здесь не только суд и закон, но и общественное мнение. Ко всему привыкло и ни во что не верит. Коррумпированная элита подавила в нем способность к сопротивлению. Коррупция, по сути, признается в таком обществе как законная привилегия власть имущих – как право первой ночи средневековых феодалов или пороть крепостных – российских помещиков. Возьмем, например, нашу Родину. Смотрим обзор практики судебного департамента при Верховно м суде. Из него видно, что 91,1% осуждённых за взяточничество дали или получили взятки на сумму до 50 тыс. руб. Только в 1,3% дел взятки превысили 1 млн. руб. Самое крупное воровство надежно защищено от ответственности. Но никого это не волнует.

Во вторую категорию входят те страны Африки, Азии и Южной Америки, которые раньше было принято называть «развивающимися». Однако сейчас повторять это слово язык как-то не поворачивается ввиду того, что никакого развития у них так и не случилось. Вместо этого произошла стагнация и деградация.

Под руководством Путина Россия прочно утвердилась как лидер этой категории государств, которая десятилетиями идет в непредсказуемую пустоту бедности и застоя.

В «панамском архиве» журналисты нашли подозрительно много денег у друга Путина виолончелиста Ролдугина

Вот какую ситуацию надо менять и именно в ее изменении должен состоять главный смысл борьбы с коррупцией. Специфика этой борьбы в РФ в том, что она должна быть борьбой за мирное изменение всей общественно-политической системы.

Если фальсифицируются выборы, то в парламент никогда не попадут люди, которые не только примут жесткие антикоррупционные законы, но и будут следить за их исполнением; а пройдут такие, которые сами, либо по указанию чиновников будут лоббировать интересы конкретных бизнес-кланов. Если в стране карманный суд, самые крупные воры останутся не только на свободе, но и при своих должностях; а те, кто пытается их разоблачить, сядут за решетку.

Для того, чтобы Россия в рейтинге ИВК попала хотя бы в первую сотню, надо хотя бы начать менять эту систему. А без этого ловить отдельных взяточников для телепиара можно до бесконечности. От этого абсолютно ничего не изменится.

Член Федерального политкомитета партии, председатель московского регионального отделения, руководитель Центра антикоррупционной политики. Кандидат политических наук