23 августа
aif.ru

Алексей Арбатов: «Никто не хочет даже локальной войны»

Член политкомитета «Яблока», руководитель Центра безопасности РАН - об угрозе КНДР и о том, что надо делать России

На этой неделе США и Южная Корея начали совместные учения. А на прошлой Дональд Трамп и Ким Чен Ын и вовсе почти договорились до ядерной войны. Госдеп предупредил: до 1 сентября все граждане США должны покинуть территорию КНДР. Значит ли это, что развязка конфликта стремительно приближается? О том, как избежать войны и что для этого надо сделать России, «АиФ» рассказал руководитель Центра международной без­опасности ИМЭМО РАН Алексей Арбатов.

Гуам под прицелом

Сергей Осипов, «АиФ»: Алексей Георгиевич, Северная Корея и раньше проводила испытания ракет, а США им и раньше за это грозили. Как мир докатился до порога ядерной войны?

Алексей Арбатов: У этого кризиса есть политический подтекст: сменилась администрация США, пришёл новый президент с весьма экзотическими взглядами на Америку и на окружающий мир. Одной из его первых акций был ракетный удар по Сирии. Затем последовало грозное заявление по Северной Корее, предупреждавшее, что в случае очередного ядерного испытания (шестого по счёту) США нанесут удар. В ответ КНДР пригрозила ракетным ударом по острову Гуам, где находятся американские военные базы, - и началось взаимное нагнетание напряжённости. Впервые на моей памяти руководство США в риторике опустилось до уровня Северной Кореи.

- «Огонь и ярость», - как выражается Трамп.

- Да, «огонь и ярость». Дональд Трамп, вероятно, думал демонстративно провести военную операцию против КНДР. Но ему объяснили, что в отличие от Сирии такая операция в отношении Северной Кореи вызовет большую войну на полуострове, в которую США придётся отправлять чуть ли не всю свою армию. Ведь у Северной Кореи в районе демилитаризованной зоны сосредоточен миллион солдат.

Потому удар не был нанесён, и Северная Корея, конечно, в полной мере этим воспользовалась. Ну, это как если бы на ринге боксировали тяжеловес с боксёром «веса пера» и дело не кончилось нокаутом последнего. Зрители сочли бы, что малыш выиграл, потому что он привлёк к себе внимание и продемонстрировал, что ничего не боится. А тяжеловес показал, что реально он применять силу не готов, к тому же - что он не вполне понимает суть происходящего.

Чем КНДР грозит человечеству?

- Недавно Пхеньян продемон­стрировал ракету с дальностью 4000 км. Эксперты предполагали наличие у них только атомных авиабомб, а теперь речь идёт уже о боеголовках. Чем может КНДР угрожать человечеству?

- Ракетно-ядерное оружие - это единственное, что есть у Пхеньяна, чтобы привлечь к себе внимание. Напугать окружающие страны и даже весь мир у них вполне получилось. Что мы точно знаем о ядерном арсенале КНДР - что у них есть как минимум десяток, может, два десятка, ядерных боеприпасов. Корейцы совершенно точно работают над уменьшением их размеров - чтобы поставить их на ракеты. То же самое по ракетам - если их не остановить силовым путём, они сделают и межконтинентальную баллистическую ракету с дальностью уже не 4000 км, а 5500 и более. Поскольку Северная Корея поставила на службу своей ракетно-ядерной программе всю экономику, они скорее раньше, чем позже, будут в состоянии поразить континентальную часть США вплоть до Калифорнии, а возможно, и дальше.

- Может ли это противостояние привести к мировой ядерной войне?

- На мой взгляд, это маловероятно. На самом деле никто не хочет даже локальной войны. Так что сейчас, наверное, в Вашингтоне думают, как выходить из этой ситуации, не потеряв лица и не опустив рейтинг президента Трампа ещё ниже.

Что делать России?

- Даже при дальности 4000 км в зоне поражения корейской ракеты оказываются огромные российские территории. Что нам делать в этой ситуации?

- Военным путём разрешить этот конфликт нельзя. Даже если нам, американцам, японцам, Южной Корее удастся перехватить ракеты северян своими зенитными средствами, это всё равно не решение проблемы. Через несколько лет КНДР с её маниакальным упорством освоит какие-то новые технологии.

Что действительно нужно сделать - дождаться охлаждения страстей и после этого снова задуматься о формате и предмете переговоров. Требовать от Кореи отменить свою ракетно-ядерную программу и ликвидировать ядерное вооружение можно до бесконечности. Судя по всему, позитивного результата это не принесёт. Значит, надо считаться с реальными, а не воображаемыми альтернативами. А они таковы: или война, или продолжение северокорейской ракетно-ядерной программы. Поскольку войны никто не хочет, надо переходить к переговорам, но их надо строить на разумной основе. Взять хотя бы наше совместное с Китаем предложение, чтобы КНДР прекратила ракетные испытания, а США и Южная Корея взамен отказались от совместных учений. Предложение очень хорошее, но вряд ли будет принято, потому что, с учётом миллионной северокорейской армии, которая стоит к северу от демилитаризованной зоны, эти учения подтверждают готовность Южной Кореи и США в случае нападения ему противостоять.

Поэтому первым шагом мог бы стать мораторий на ядерные испытания. Практика показывает: договариваться с Пхеньяном всё-таки можно. Северокорейцы не провели шестое ядерное испытание, как планировали в начале года. Следовательно, они понимают, что переходить эту черту нельзя и провоцировать Вашинг­тон тоже не стоит. В обмен на северокорейский мораторий я бы предложил ослабление санкций в отношении КНДР. Далее предметом договорённости могло бы стать вот что: американцы прекращают полёты стратегических бомбардировщиков в зоне полуострова, а Северная Корея не испытывает ракеты всё большей дальности. Дальше можно уже идти по списку - тут важно начать.

- Недавно появилась информация, что на новейших корейских ракетах, возможно, стоят украинские двигатели. Это возможно?

- Это не исключено. Были примеры передачи украинцами стратегических крылатых ракет воздушного базирования Ирану и Китаю. Вроде бы контрабандно, без решения правительства. Но то, что у Украины нет безупречного послужного списка в части утечки самых деликатных военно-технических изделий, - это факт.

Оригинал

Член политкомитета партии Яблоко. Руководитель Центра международной безопасности ИМЭМО РАН. Доктор исторических наук, действительный член Российской академии наук.