12 июня 2019
Интервью

Александр Гнездилов: Дело Серебренникова - предупреждение всему российскому театру

В прошлых частях большого интервью замглавы «Яблока» Александр Гнездилов объяснил, какие важнейшие проблемы не учитывает новый закон о культуре в текущем виде, и зачем Минкультуры давит на киноиндустрию. В последней части разговора он рассказал, как с помощью устрашения власть хочет подчинить театральную сферу, и почему идеология путинской эпохи строится на тотальном неравенстве российских граждан.

Часть 1. Новый закон о культуре в России ― это попытка создать среди бушующего океана отдельный остров

Часть 2. Российское кино в высшей степени конкурентоспособно и интересно зрителю

Перейдем к театру. В начале апреля худрук Малого театра Юрий Соломин получил от Министерства культуры пожизненный контракт, благодаря чем он сможет бессменно оставаться на своем посту. Некоторые полагают, что это благодарность от Владимира Мединского за то, что Соломин поставил в своем театре спектакль по пьесе министра «Смута». Насколько обоснованны такие предположения?

Я думаю, что тут определенно есть все признаки конфликта интересов, причем — с обеих сторон. Когда Ваш роман ставят в театре, а Вы выдаете руководителю этого театра пожизненный контракт — это конфликт интересов. Когда Вы включаете в репертуар роман своего начальника, а он нанимает Вас пожизненно — это тоже конфликт интересов.

Понятно, что Юрий Соломин — известный актер и многолетний руководитель Малого театра. Но в точно такой же ситуации Татьяну Доронину в конце прошлого года отправили на почетную пенсию, «свадебным президентом» МХАТ имени Горького. Отчего такая разница подходов? Доронина не сообразила, чьим именем нужно пополнить репертуар? Такие ситуации создают простор для версий и язвительных острот.

Весной премьер-министр Медведев неожиданно приостановил процесс присоединения Театра имени Волкова в Ярославле с Александринским театром в Петербурге. Хотя, до этого считалось, что вопрос решен в правительстве окончательно. Чем вызвано такое решение Медведева, и как бы Вы оценили идею о слиянии театров?

Я так и не понял, в чем была содержательная мотивация идеи объединения, а, точнее, поглощения Александринкой театра имени Волкова в Ярославле. Худрук ярославского театра Евгений Марчелли говорил, что театру не хватает средств, зарплаты малы и он вынужден включать в репертуар коммерческие постановки. Но Волковский театр — федеральный. Министерство культуры может просто скорректировать бюджет театра, чтобы избавить его от стыдных компромиссов.

Ничто не мешает двум театрам ездить друг к другу на гастроли, создавать совместные постановки и так далее. На практике идея объединения выглядит как попытка создания огромного межрегионального театрального холдинга, такой театральной олигархии. Вполне возможно, что это дало бы некоторую небольшую экономию на менеджменте. Но для любого театра, я убежден в этом, очень важно существование в контексте места, связь с той средой, в которой театр работает. И здесь существуют серьезные риски.

Продолжается суд над Кириллом Серебренниковым и руководством «Седьмой студии». Все прекрасно знают, что Серебренников ― талантливый и известный режиссер не только в России, но и в мире. То, что у нас посадить просто, понятно. Но зачем Министерство культуры затеяло этот резонансный процесс? Ведь это же самый настоящий «выстрел себе в ногу», удар по репутации всей российской власти.

Это демонстративная акция устрашения и запугивания. Я не думаю, что ее заказчиком было само Министерство культуры. Думаю, что здесь речь идет о более влиятельных людях, связанных с российской властью ― с ее консервативным, мракобесным крылом. Я не хочу сказать, что второе крыло светлое и прекрасное. Я не сторонник теорий о непримиримой борьбе башен, причем одна из них белая, а другая черная.

Но, тем не менее, думаю, что существуют люди, которым не нравится свобода искусства, свобода театра. Это должно было в той или иной форме произойти. Я не имею в виду дело непосредственно против Серебренникова. Но, когда в самом начале 2000-х годов разобрались с телевидением, потом занимались печатными СМИ ― так называемые «звенья гребаной цепи», «двойная сплошная». А теперь занимаются интернетом, кино и еще театром. Дело Серебренникова ― это такое предупреждение всему российскому театру.

Это некий сигнал о том, что инакомыслие в театрах должно прекратиться?

Конечно. Подается сигнал о том, что нужно быть очень осторожными и умеренными. И мы видим, что некоторые люди этот сигнал хорошо прочли, и ранее ходили на протестные митинги, а теперь стали доверенными лицами власти на выборах разного уровня. Так что сигнал в целом услышан. На этот случай в российской политике, как помните, есть такая фраза: «Кто не понял, тот поймет».

Нужно понимать, что государство сознательно прописывает законодательство достаточно неопределенно, и в результате в уязвимом положении находятся практически все. Можно было прийти в любой театр и найти основания для тех же обвинений, которые предъявлены Серебренникову. В результате возникает такая вилка: мы можем применить машинку против вас, а можем не применить. В зависимости от того, как вы себя ведете.

Как в фильме «День выборов»: «Мы на это глаза приподзакрыли, а можем что? Приподоткрыть!».

А то, что Серебренникова выпустили из-под домашнего ареста, может означать, что эту акцию устрашения сворачивают? Есть какие-то шансы у него выбраться из этой ямы и продолжить нормальную работу?

Не знаю и не хотел бы спекулировать на этой теме. Могут существовать разные версии, почему это произошло. Одни будут приписывать это закулисному заступничеству тех или иных доброхотов. Вторые будут связывать это, например, с тем, что сейчас, когда у президента Путина и власти в целом рекордно низкий рейтинг после повышения пенсионного возраста и всего остального, наступило время немного попридержать коней на всех направлениях и провести такую маленькую, короткую либерализацию.

Знаете, на эту тему есть хорошая карикатура. На ней один человек бьет другого дубинкой по голове. Удар ― это заморозки. А когда он замахивается для следующего удара ― это оттепель. Поэтому, думаю, у нас нет оснований говорить о какой-то долговременной оттепели.

Вернемся к важной теме идеологии в культуре. Сейчас эта линия в работе государства все более заметна. Странно было бы полагать, что только Мединский или кто-то из чиновников стоит за этим. Как Вы думаете, кто в принципе может является центром этих идей?

С моей точки зрения, здесь немного по-другому устроена схема. Не существует единого кабинета, где сидит злой человек и придумывает эти идеи, потому что он этими идеями руководствуется и хочет в соответствии с ними перестроить Россию. Это относится ко всем — вплоть до Владимира Путина. Уверен, что он не измышляет специальные идеологические установки. Он не идеолог.

Назвать кого-то одного невозможно. Я не марксист и не думаю, что бытие определяет сознание. Но думаю, что вокруг этой линии находится много разных идеологов, не связанных между собой, порой даже враждующих друг с другом за место у кормушки. Причина их появления и востребованность их идей заключены в том, что истеблишмент, элиты к началу 2000-х годов оказались в ситуации, когда им было необходимо закрепить и оставить навсегда выгодный для них порядок, сложившийся в результате потрясений 90-х годов.

Происходит поворот от периода бурной социальной активности (когда помощник ректора Ленинградского университета в 1990 году — в 1999-м становится премьер-министром и президентом страны) к эпохе, когда те, кто были у власти в 2000 году, остаются там и к 2020 году. И эта социальная статика, застой, структура, которая несправедлива, и которой недовольно огромное количество людей, требуют идеологического обоснования и окормления. Дальше появляются различные структуры, которые начинают выступать за консерватизм, за фактическое закрепление результатов 90-х годов. Да, с отдельными переделами и разгромами, но суть системы этого огромного неравенства, которое существует везде, не меняется.   

Повторю ― это неравенство существует везде, в том числе, в сфере культуры и искусства. Пару лет назад начали публиковать доходы руководителей федеральных культурных учреждений, и оказалось, что у кого-то зарплаты 500, 700 тысяч в месяц или даже миллион. В то же время отчитывались руководители небольших (но тоже федеральных) институтов, художественных и музыкальных лицеев... И, например, у замдиректора по науке могла быть зарплата была 20-25 тысяч рублей в месяц.

И вот эта система гигантского неравенства существует везде ― в социальной сфере, политике, еще больше в бизнесе. И ее можно каким-то зацементировать и даже передать дальше по наследству. Потому что ее основные бенефициары стареют, и им хочется все передать своим детям. Еще в начале 2000-х Николай Патрушев, тогда работавший директором ФСБ, а сейчас ― секретарь Совета безопасности, выступал с идеей «нового дворянства», новой служилой и наследственной элиты. Патрушев по-прежнему входит в высший круг руководства страны, а его сын стал министром в 2018 году. Есть еще множество похожих случаев. Вот и появилось это «новое дворянство».           

Поэтому они привлекают различные экспертные круги, которые готовы идейно их окормлять. Это может быть наиболее мракобесное крыло в РПЦ, это могут быть какие-то люди типа Дугина, которые основываются на идеологах европейского фашизма XX века.

Сначала эти люди работают как обслуга. Но потом, когда их идеи становятся уже привычными, элита начинает сама в них верить. Что они ― не просто мафия и наворовавшиеся подхалимы, а действительно ― новое дворянство, что так и должно быть. Результатом становится проведение политики русского черносотенства, которая следует традиции Николая Первого, Александра Третьего и так далее.

Только важно иметь в виду, что в XIX веке Российская империя могла за 100 лет казнить несколько сот человек, а у нас элита одновременно наследует еще и традиции советских спецслужб, которые называются чекистами. Они нежно относятся к Дзержинскому, Сталину и так далее. У них в голове есть представление о допустимости убийства миллионов людей. В результате — война с Украиной, конфликт с половиной мира.

По большому счету, это фашизм. Не в смысле «национал-социализм», а скорее как режим Франко в Испании, отчасти Муссолини в Италии. Вот с этим мы имеем дело. Большим количеством людей в российской элите эти идеи овладевают, тем более, что они работают на их карман. А когда что-то тебя стимулирует одновременно и материально, и морально, объясняя, что ты не просто вор и палач, а великий государственный деятель, то ты тем более в этом убеждаешься.

Поэтому оказывается необходимым душить свободу, противодействовать демократии, любой ценой увести Россию с ее исторического, европейского пути. Любым образом бороться с образованием, с культурой, с распространением идей гуманизма. Для того, чтобы эту несправедливую и неустойчивую систему закрепить на неопределенно долгий срок, передавать ее по наследству. Жить, поживать и добра наживать.

Заместитель Председателя партии ЯБЛОКО. Театральный режиссер, художественный руководитель Творческого объединения «Гнездо»