16 апреля 2021
Интервью

«Здравоохранение в регионе деградирует». Интервью новосибирского врача-анестезиолога Виталия Шадрина Наталье Чубыкиной

2020 год подкосил многих, и бодрые телевизионные отчеты о том, как российская медицина прекрасно справляется с пандемией, кардинально разошлись как с мнением пациентов, так и с мнением врачей, вынужденных надрываться на работе, чтобы компенсировать системные проблемы и недостаток финансирования. Член Федерального совета партии, зампредседателя экологической фракции Новосибирского «Яблока» Наталья Чубыкина взяла интервью у врача-анестезиолога Виталия Шадрина, сторонника партии «Яблоко» о проблемах здравоохранения в Новосибирской области, как они выглядят изнутри.

 

Фото: realperson2/depositphotos

Наталья Чубыкина: Расскажите немного о своем опыте в здравоохранении. Ведь Вам удалось поработать в разных качествах?

Виталий Шадрин: Я работаю в здравоохранении с 2005 года. Я фельдшер по первому медицинскому образованию и начинал с должности санитара в гинекологическом отделении. Дальше были муниципальные больницы и скорая помощь, где я работал медбратом и фельдшером соответственно. Потом муниципальная больница – в должности врача анестезиолога-реаниматолога. Кроме того, я успел поработать преподавателем в медицинском колледже и анестезиологом в областных учреждениях. Несколько раз я выезжал в другие регионы, чтобы получить дополнительную практику по специальности и понять, что там происходит.

Наталья Чубыкина: В последние годы многим приходилось слышать об оптимизации в здравоохранении.  Часто об этом говорят  с сарказмом.  Как Вы относитесь к «оптимизации»?

Виталий Шадрин: Будучи фельдшером и медицинским братом, я застал такое явление как «оптимизация». Суть этого процесса была в том, что были сокращены специализированные бригады (не стало нейро-, кардиобригад), а должностные обязанности этих специализированных структур были переложены на плечи простых фельдшеров. Это сильно увеличило нагрузку на линейного фельдшера как количественно, так и качественно, к чему многие не были готовы (они и не могли быть готовы, но об этом позже). В поликлиниках уменьшили время на прием одного пациента, теперь оно составляло смешные 12 минут.

Так называемая «оптимизация» заключалась в уменьшении расходов из бюджета за счет увеличения нагрузки и снижения качества медицинской помощи. В то время мы и так уже сильно ощущали кадровый голод, так как многие не выдерживали нагрузки, а после «оптимизации» ушли даже опытные специалисты. Ушли куда угодно, лишь бы там не было бесконечного конвейера.

Почему многие врачи были не готовы к качественным изменениям нагрузки в процессе «оптимизации»? Мой преподавательский опыт показал, что качество выпускаемых сотрудников сильно хромает. Из-за кадрового голодом и малой оплатой одной ставки любому врачу приходится работать на несколько ставок. Время, которое он мог бы потратить на студентов, вытесняется нагрузкой на работе. Врач работает, проходит время – и вот он уже пенсионер и совмещать несколько ставок уже не может. Только тогда он обращает внимание на преподавательскую деятельность как штатную полную занятость. Так получается, что подрастающее поколение врачей учат либо вымотанные бешеной нагрузкой совместители, либо глубокие пенсионеры – по-старому, как их учили когда-то давно.

В итоге мы получаем весьма низкое качество выпускников. Именно поэтому молодые специалисты среднего звена вынуждены учиться непосредственно на рабочем месте. Увеличившаяся нагрузка такой возможности не дает – и просто выбила многих из практической медицины, что ещё больше усилило кадровый голод.

Наталья Чубыкина: Недостаточное качество медицинских услуг уже стало общим местом. Многие люди недовольны качеством лечения, невозможностью получить нужную помощь, что было еще задолго до пандемии. Но это взгляд снаружи. Справедливо ли это и если да, то с чем Вы это связываете?

Виталий Шадрин: Сейчас много говорят про неквалифицированных врачей, которые «ничего не знают». На одного участкового терапевта сразу ложится мощная нагрузка, которая не оставляет времени на постоянное самообразование. Это приводит к профессиональному застою. Добавим к этому систему выбора лекарств: закупки препаратов по закону проходят по принципу «кто дешевле предложил». В итоге лечение происходит почти исключительно дженериками, качество которых вызывает вопросы. Мы получаем замкнутый круг, где врач постоянно вынужден лечить дженериками, а возможности получить какую-либо иную информацию о новых препаратах, методах лечения, у него почти нет. Врач вынужден лечить тем, что есть. Поликлиническая система деградирует дальше.

В административном звене зачастую процветает кумовство и клановость. Но главной проблемой является невозможность медицинского персонала влиять на своих руководителей. Человек, занимающий административную должность, отрывается от реальности отделения или учреждения, которым руководит. На чем основываются его решения? Хорошо, если он открыт для критики, но чаще это не так. Это в меньшей степени касается администраторов низшего звена, потому что они продолжают вести клиническую деятельность, но чем выше уровень, тем больше руководитель оторван от непосредственных процессов. Я являюсь сейчас свидетелем развала как минимум одного НИИ и одного отделения: они развалились исключительно по причине качества руководства.

Профсоюзы вроде бы должны защищать работников от давления со стороны своих руководителей. Но они не работают, так как являются частью медицинских учреждений и на них легко оказать давление. В профсоюзах нет юристов, в них те же врачи. Получается, что каждому работнику приходится защищаться самостоятельно, в том числе от руководства. Не все это могут, поэтому врачи и младший персонал беззащитны перед административным произволом. Понимаешь, что ротация руководства – это благо и хотелось бы иметь возможность ее устраивать.

Вот с такой картинкой мы пришли к пандемии коронавируса.

Наталья Чубыкина: Вы хотите сказать, что пандемия "легла" на долговременные проблемы здравоохранения?

Виталий Шадрин: Да. В результате оптимизации первичное звено не справляется с огромным количеством обращений: ССМП, поликлиники и муниципалитеты просто захлебнулись. Зачастую на небольшой город или район работает единственный врач-терапевт, а то, что нам вещают с экранов телевизоров, справедливо только про центральные города России. Они высосали кадры с периферии, еще больше обостряя все эти проблемы.

Мы подходим к важному рубежу. В результате демографической ямы 90-х нас, медработников, не стало больше. Трудовая миграция до недавнего решала это хоть как-то, но в результате экономического курса России скоро даже иммигрантам будет невыгодно переезжать. Люди пенсионного возраста, доля которых в здравоохранении всё больше, уйдут из профессии. Коронавирус все эти проблемы обострил.

Проблем в здравоохранении очень много, а быстрых и дешевых путей их решения нет.


Статьи по теме: Здравоохранение


«Единая Россия» предложила партиям отказаться от обсуждения действий власти по борьбе с пандемией
29 июля
Николай Рыбаков написал открытое письмо Владимиру Жириновскому
23 июля
Николай Рыбаков написал открытое письмо Геннадию Онищенко
22 июля
Лидер «Яблоко» Николай Рыбаков обратился к президенту
15 июля
Все статьи по теме: Здравоохранение